November 2nd, 2012

"В путь за косым дождем"



Однажды я случайно подобрала на лавочке, на которую в нашем подъезде обычно кладут ненужные книги, чтобы их кто-нибудь забрал, сборник очерков журналиста Андрея Меркулова о советских летчиках-испытателях, она называлась "В путь за косым дождем" и была посвящена погибшему летчику Юрию Гарнаеву. Книга 1968 года издания, с дарственной надписью от Л.Меркуловой некоему Александру Андреевичу. Не постеснялись же потомки выбросить, эх...

И вот наконец собралась я ее почитать. Книжка оказалась прелюбопытной. Сейчас уже никто не пишет такие очерки - с подробнейшими описаниями пейзажей, с многостраничными лирическими отступлениями, с длинными цитатами из Блока и Верхарна, без какой-либо четкой композиции. Сейчас читать их даже умилительно: "Романтика — странное слово. Никто не знает, что это такое... Однажды я был на диспуте в институте, где студенты спорили о романтике. Говорили по-разному. Или это особое состояние озаренности. Или борьба за радость будущего. Или притяжение дальних краев. Или поиски необычного в буднях, в творчестве. Профессор Владимир Оттович Шмидт, которому по семейной традиции это понятие не было посторонним, справедливо заметил, наконец, что романтика, очевидно, состоит из разных свойств и светится многими гранями...". Диспуты, романтика, притяжение дальних краев - до чего четкие приметы времени! И штампы, штампы, многократно высмеянные потомками. Тут и "вздыбившийся крест огромных крыльев", который " раскинулся над равнодушием льда", и "они не любят красивых фраз", и "разведчики призрачных островов", и многое другое. А все равно - добрая и искренняя книжка. С любовью написанная. С трогательной мечтой о небе (для самого Меркулова профессия летчика была недоступна из-за проблем со здоровьем). С прекрасными воспоминаниями о Москве военного времени, и говоря о ней, автор вдруг забывает "высокий штиль".

Collapse )

Про алые паруса



Когда мне было лет двенадцать-тринадцать, я бредила Александром Грином. Прочитала от корки до корки все многотомное собрание сочинений с жуткими и странными рассказами. И писала стихи: "Алый шелк на прилавках дремлет, тихо плещет ленивый прибой, и на улицах старой Каперны ни единой души живой. В волосах моих пряди седые. Между примусом и кофемолкой на витрине пылится кораблик с парусами из алого шелка...".

Когда мой сын, находясь примерно в том же возрасте, прочел Александра Грина, он поинтересовался только двумя вещами. Во-первых, может ли шелк выдержать ветер или все алые паруса немедленно улетят к чертям собачьим, шелк ведь не настолько крепок, как корабельная парусина. Во-вторых, зачем идти на такие расходы и на такой риск ради девушки, с которой ни разу в жизни не разговаривал.

Эх...