annabaskakova (annabaskakova) wrote,
annabaskakova
annabaskakova

Categories:

Огонь и лед

Хроника Третьей противопожарной экспедиции «Гринпис России»



В полутора километрах от нас горел тростник, время от времени над ним взмывали яркие языки пламени и вставали столбы черного дыма. Машина дальше пройти не могла, и теперь к пожару предстояло идти пешком и тащить на себе тяжелые ранцы с водой и воздуходувки.



О тростниковом пожаре, который горел неподалеку от границы Астраханского заповедника, мы узнали от Натальи Роговой, сотрудницы компании «Прозрачный мир», которая анализирует космические снимки и составляет природоохранные карты. Наталья в этот момент ехала в поезде «Москва-Астрахань», чтобы присоединиться к Третьей Противопожарной экспедиции «Гринпис», то есть к нам. Прямо из поезда Наталья вышла в интернет, проанализировала космические снимки, обнаружила в тростниках на границе Астраханского биосферного заповедника, к востоку от Трехизбинского участка, подозрительную термоточку и немедленно сообщила Грише Куксину – руководителю нашей противопожарной экспедиции. В этот момент мы находились довольно далеко от места пожара, мы участвовали в сельском сходе в отдаленной деревне Мултаново и рассказывали смуглым казахским рыбакам, почему вредно жечь по весне тростник.

Дорога к обнаруженному Наташей месту оказалась очень нелегкой, нужно переезжать через затонувший сломанный понтонный мост, на котором Грише пришлось проявлять чудеса автомобильной акробатики. И теперь мы шли по выжженному полю к столбам дыма на горизонте. Мы торопились, поскольку ветер раздувал огонь, который вот-вот готов был перекинуться через реку, а в этом случае не только заповедник, но и мы все оказывались в опасности.




Гриша остался координировать группы по рации, а мы двумя маленькими группами отправились к горящим тростникам, до которых оставалось километра полтора. «Моя» группа состояла из юриста «Гринпис» Антона Бенеславского (он же Беня), и волонтера Даши, для которой это был первый в жизни тростниковый пожар. Антон нес на себе наполненную воздуходувку «Чифарелли», весившую 32 килограмма, а Даша – 20-килограммовый ранец с водой.



Мы двигались по черной выжженной траве, временами входя в тростник, настолько плотный, что невольно вспоминались какие-то сцены из фильмов о вьетнамской войне, где солдаты прорубаются через бамбук выше человеческого роста, и для полноты картины на мою боевку капала кровь из наспех залепленного подбородка, который я умудрилась разбить по дороге, ударившись при резком торможении машины о собственную камеру.



Новобранец Даша оказалась просто молодцом: Беню слушалась беспрекословно, огня не боялась, воду из ранца расходовала экономно.



Мы дошли до русла маленькой замерзшей речки, - «ерика», как его здесь называют, и перешли на другую сторону, где в тростниках бушевал огонь.



Ребята приступили к тушению, Беня то сбивал пламя воздуходувкой, то гнал его к реке, где оно должно было потухнуть само собой, Даша дотушивала из ранца. Я снимала их и думала о том, как странно выглядят рядом лед, пламя и медленно и мирно заходящее в тростники солнце.








Когда солнце уже закатывалось, подошла вторая группа, которая до этого тушила неподалеку от «Соболя», и принесла воду.


На горизонте вставали новые столбы огня и дыма, но туда идти уже было не нужно, потому что огонь упирался в ерики и гас, и заповеднику эти очаги уже не грозили. Потом вода в ранце и воздуходувке закончилась, и мы долбили покрытый пеплом лед на реке моим перочинным ножом, пока не увидели невдалеке полынью,



и я пила из этой полыньи холодную-прехолодную воду из чьего-то щитка.


И еще я в поисках наиболее выгодной точки съемки провалилась под лед, Беня шутил, что воды у нас теперь много: два полных ранца, две воздуходувки и два ботинка. К моменту, когда солнце село, территория заповедника была полностью отбита. Гриша велел возвращаться, мы долго-долго шли к машине, и Беня хорошо поставленным голосом пел кимовскую песню про барона Жермона.

В степи было темно, на сгоревшей траве лежала изморозь, над нами мерцали какие-то невероятные, яркие звезды, а на горизонте полыхало зарево пожара, который вскоре должен был потухнуть, уткнувшись в реку. Перемазанные сажей обсуждали, как это здорово, - не пустить пожар в заповедник, собирали оборудование и дружно и радостно пели. И я думала о том, что чувствую себя абсолютно счастливой, стоя в мокрых ботинках, с разбитым лицом, посреди холодной степи. А не дома, с любящей мамой и прекрасным сыном, и не в маленьком подмосковном городе с тем человеком, которому я только что звонила по телефону и рассказывала про лед и пламя, и он хорошо знал, о чем я говорю. Мне очень хотелось понять, почему все обстоит именно так, и казалось, что если я пойму, то наверное, смогу быть такой же счастливой, как сейчас, в каждый момент моей жизни. Но я не смогла.






Tags: Астрахань, Гринпис, Третья весенняя, Третья противопожарная, пожары
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 8 comments